Совместный проект
Социальный
бизнес
Что такое социальное предпринимательство и чем живут люди, которые им занимаются
ПОМОЩЬ
Мы усвоили понятия «бизнес» и «благотворительность» — а вот с социальным бизнесом многие знакомы условно. Его часто путают с благотворительностью, а владельцев такого бизнеса обвиняют в желании заработать на незащищенных слоях населения. Что такое социальное предпринимательство и кто эти люди, готовые работать почти без прибыли, а часто и залезая в собственный кошелек?

За помощь в подготовке материала мы благодарим фонд «Навстречу переменам» и их социальных предпринимателей.
Фонд «Навстречу переменам» создан в 2012 году. Он помогает социальным предпринимателям реализовать инновационные идеи, направленные на улучшение качества жизни российских детей. Фонд объединяет усилия бизнеса, некоммерческого сектора и гражданского общества, чтобы обучать авторов проектов основам ведения бизнеса, давать лучшим проектам стартовый капитал, обеспечивать стартапы информационной поддержкой и объединять социальных предпринимателей в сообщество единомышленников. Лучшие проекты выбираются ежегодно на конкурсной основе. В своей работе фонд использует методы и технологии международной благотворительной организации Reach for Change, которая действует в 17 странах и помогает трансформировать социально-предпринимательские идеи в реальную помощь детям по всему миру.
Социальное предпринимательство существовало еще в царской России. В конце 19 века организации, помогающие бездомным, беднякам и сиротам назывались «домами трудолюбия». Эти заведения решали сразу несколько задач: оказывали помощь нуждающимся, обучали их и трудоустраивали. А главное — они давали возможность заработать, а не просить милостыню.

«Дома трудолюбия» были мужскими, женскими, детскими, конфессиональными. Пребывание в них было добровольным в отличие от их предшественников — работных домов, основанных еще указом Екатерины II и являющихся по сути трудовым лагерем для бродяг, мелких воришек и попрошаек. «Работные дома» были частью системы исполнения наказаний и занимались перевоспитанием преступников и прочих маргиналов.

А вот «дома трудолюбия» были уже социальным проектом, чьей главной миссией было оказание помощи нуждающимся. Почти все дома трудолюбия существовали на государственные дотации, частные пожертвования или взносы попечителей. К 1917 году в России было несколько сотен таких заведений, но после революции они были закрыты. Возрождение «домов» началось только в 2000-х, но до сих пор их деятельность не закреплена законодательно. Да и популярностью социальное предпринимательство не пользуется — им занимаются менее 1% российских бизнесменов (и, в основном, женщины). Если в XX веке «дома трудолюбия» боролись с главными проблемами общества — нищетой, безработицей и преступностью, то сегодня бизнес ограничивается локальной помощью отдельным социальным группам. Социальные предприниматели развивают фермерское хозяйство, помогают людям с ограниченными возможностями и выпускникам детских домов, возрождают народные промыслы и туризм.

Социальное предпринимательство — это бизнес, направленный на решение различных социальных проблем: помощь людям с ограниченными возможностями, трудоустройство незащищенных групп граждан, образование, экология, здоровье и многое другое.
Начинают социальный бизнес обычно те, кто лично столкнулся с какими-то проблемами и решил самостоятельно изменить ситуацию к лучшему.
«Я тебя слышу» — победители конкурса фонда «Навстречу переменам»
«Однажды в наших семьях родились малыши. Чудесные, долгожданные улыбчивые карапузы. В какой-то момент мы заметили, что наши дети не слышат. Потом был период беганья по врачам и в итоге специалист произнёс «сенсоневральная тугоухость, 4 степень, оформляйте инвалидность, ребёнку надо надеть аппараты». В то время не существовало никаких родительских организаций, которые могли бы нас поддержать, рассказать, что мы не одни, что есть мамы, которые уже прошли этот путь, что наши дети смогут отлично говорить и даже хорошо слышать. Мы сами родители, мы знаем, что это очень сложно. А у многих родителей в отдаленных городах или в маленьких селах — у них вообще нет доступа к реабилитации, там очень мало специалистов, и очень хочется их в этом поддержать».
Зоя и Алла придумали и начали развивать проект «Я тебя слышу», когда поняли, что в стране нет системы послеоперационной реабилитации для детей с нарушением слуха. Слабослышащим детям раннего возраста делают дорогостоящую операцию — кохлеарную имплантацию, которая сама по себе не восстанавливает способность различать речь и говорить: человек слышит звуки, но они для него — однообразный шум. При этом 90% глухих детей рождаются у слышащих родителей, неподготовленных и не владеющих информацией о восстановлении. К тому же во многих городах возможности для реабилитации ограниченны. В столицах с этим проще, но тут вступает другой фактор, финансовый. В Санкт-Петербурге одно 40-минутное занятие с профессионалами стоит около 2000 рублей, очень немногие родители могут себе это позволить.
Для таких родителей в рамках проекта «Я тебя слышу» в специально созданной группе «Вконтакте» Зоя и Алла выкладывают обучающие видеоролики. Родители детей с кохлеарными имплантами и ведущие специалисты в области слухоречевой реабилитации в доступной форме рассказывают, как заниматься с ребенком в течение года после операции. Во многих роликах участвуют дети с имплантами и их родители, наглядно демонстрируя, что и как нужно делать.

Проект получил много положительных отзывов не только от родителей, но и от специалистов мирового уровня. На международной конференции по кохлеарной имплантации в Дубае в апреле 2018 года его одобрили эксперты из США, Австрии, Австралии, Новой Зеландии и Канады.

Кроме того, в сентябре 2016 года Зоя и Алла инициировали создание программы, позволяющей детям с нарушениями слуха слышать речь гида в Государственном Эрмитаже. А недавно они начали снимать видео-сказки для детей на языке жестов, доступные для всех желающих.

Мы понимали, что мы не будем зарабатывать в начале нашего пути. Но мы сознательно его выбрали, решив, что работаем на репутацию. Прошло уже три года, и все, что мы делаем для родителей слабослышащих детей — бесплатно. Нам кажется, что здорово производить бесплатный доступный контент, а деньги на него брать там, где они есть. Например, у компаний-производителей кохлеарных имплантатов, которые в принципе должны поддерживать своих клиентов.
Алла Маллабиу, руководитель проекта «Я тебя слышу» (Санкт-Петербург)
Алле и Зое удалось найти финансовых партнеров для своих проектов. Они записывают для них видеоролики с презентацией новых аксессуаров и продуктов и рассказывают родителям, что из этого может пригодиться в школе и как к ней вообще подготовить ребенка после кохлеарной имплантации. В планах на будущее — создание реабилитационного центра, открытие пекарни и центра трудоустройства людей с нарушением слуха.
Детские центры «Светлый город» (Санкт-Петербург)
«Люди добры, они хотят помогать. Просто они не знают, как», — говорит другой победитель конкурса, организованного фондом «Навстречу переменам», Надежда Самойлова. И добавляет, что нужно ещё со школы прививать эту культуру помощи ближнему, знакомить детей с благотворительными и некоммерческими организациями, рассказывать, зачем они нужны.

Надежда — мама ребенка с тяжелой формой ДЦП, многодетная мама. Когда её дочери исполнилось 2,5 года, детские коррекционные учреждения отказались её принять, ссылаясь на тяжесть заболевания.

«Поскольку у меня дочка с инвалидностью, я поняла, что таких учреждений нет и детей некуда деть после того, как им исполнится 2−3 года. Их просто не принимают в госсады, в частные тем более. Потому что боятся. Да, у нас есть государственные образовательные стандарты: как работать с ребенком, имеющим зрительные нарушения, двигательные, интеллектуальные, речевые — для каждой группы прописана своя программа. Проблема в том, что каждая из этих программ подразумевает, что остальные функции у ребенка сохранны. Но если к нам приходит ребенок с аутизмом, то скорее всего у него будут психические нарушения, двигательные — моторные, и речевые. То есть, он не подходит ни под одну из государственных программ. Или, например, моя дочь. У нее ДЦП — она не двигается, она слабовидящая и не говорящая. Она тоже не подходит ни под одну из тех программ. Потому что нельзя сказать, что у неё отсутствует одна функция. У нее множественные нарушения. И именно с такими детьми трудно работать».

В 2016 году, после победы в конкурсе, Надежда получила свой первый грант и открыла в Санкт-Петербурге инклюзивный детский сад, где принимают детей именно с комплексными проблемами развития: аутизмом, синдромом Дауна, ДЦП и другими. Сегодня Надежда руководит работой уже двух центров. Помимо педагогов там работают профильные специалисты: логопеды, дефектологи, психологи, физиотерапевты, массажисты. В центрах есть самое современное реабилитационное оборудование, а к каждому ребенку применяется индивидуальный подход: своё расписание занятий и процедур. Дети не только общаются, играют, и занимаются, как в обычном саду, но и получают высококвалифицированную помощь.
«У нас дети на 40%, а то и на 70% - это зависит от того, сколько лет они к нам ходят — опережают в развитии тех детей, которые занимаются дома или в государственных детских садах. Сейчас нам это удается благодаря индивидуальному подходу. Мы очень внимательно смотрим за каждым движением ребенка, за каждым вздохом. Если ребенок парализован, он не может говорить, то по дыханию, по сердцебиению, по ладошкам — вспотели или нет, по глазам мы понимаем есть интерес или нет и от этого идем».
Надежда Самойлова, руководитель детских центров «Светлый город» (Санкт-Петербург)
Из финансового кризиса Надежде и её центрам выбраться удалось, но зарабатывать, чтобы, например, купить профессиональные инструменты для сеансов музыкальной терапии по-прежнему не получается.

«У меня социальная организация, на прибыль я никогда не рассчитывала и до сих пор не рассчитываю. И до сих пор я вкладываю свои деньги, если на аренду не хватает, на зарплату не хватает, я беру пенсию дочери и добавляю 10−20 тысяч. Потому что люди работали, трудились, а для меня это просто мое дело, я захотела — я делаю это. А не потому, что какие-то деньги зарабатываю. И, конечно, должна платить другим за то, что они исполняют мою мечту. Мы живем по остаточному принципу. Если у нас остались лишние 5 тысяч, я думаю: дети разломали свой домик, надо им новый купить. Зимой у нас проблемы с отоплением были, пришлось покупать новые батареи. Ну, затянули пояса, купили эти батареи за 30 тысяч. Так и живем»."

Надежда рассказывает, что столкнулась с непониманием потенциальных благотворителей. Когда они узнавали, что родители детей с инвалидностью платят за посещение детских центров, то сразу же отказывались помогать.
«Они говорят, как вы можете с этих людей брать деньги? Конечно же мы вам тогда не будем помогать, потому что вы обманщики и наживаетесь на чужом горе. Я установила минимальные цены — в размере пенсии ребенка с инвалидностью в Санкт-Петербурге. Получилось около 30 тысяч рублей в месяц. Это максимальная сумма. А расходы намного больше. Просто я считаю, что родители не должны платить много. Но как мне было объяснить жертвователям, что родители платят только одну треть, а две трети мне нужно где-то искать?».
Надежда Самойлова, руководитель детских центров «Светлый город» (Санкт-Петербург)
Непонимание на всех уровнях — общая беда социального бизнеса в России. В стране нет закона о социальном предпринимательстве и нет четкого представления, что таковым считать. Между тем видов и форм социального бизнеса все больше, а налоговых льгот и преференций для таких проектов нет. Госдума должна была принять федеральный закон «О социальном предпринимательстве» еще в декабре 2017 года, но этого до сих пор не произошло. Пока есть только поправки к другим законам, имеющим к социальной сфере лишь косвенное отношение.
«Я всегда думала, что я — соцпредприниматель. Но когда я почитала законы, я поняла, что нет. Потому что соцпредприниматель — это тот, у кого работает какой-то процент инвалидов или социально незащищенных групп населения. Это совсем другая трактовка. И в результате мы не можем пользоваться преференциями. Было бы хорошо, если бы при написании законов и подзаконных актов спрашивали целевую группу: а чего вы хотите? какие у вас есть потребности? Вот этот диалог власти и того, для кого эти законы пишутся — очень важен».
Надежда Самойлова, руководитель детских центров «Светлый город» (Санкт-Петербург)
Впрочем, тех, кто дает работу инвалидам и имеет, к примеру, право на бесплатную аренду помещения, тоже обвиняют в том, что они наживаются на чужом горе. Так считают даже сами социальные предприниматели.

Проект «Адаптивный спорт», финалист конкурса в фонде «Навстречу переменам»
«Если рассматривать социальный бизнес, то это в чистом виде эксплуатация инвалидов. Если я сейчас начну пластиковые бутылки собирать и скажу, что у меня работают инвалиды, я даю им рабочие места, что здесь социального? При этом у меня преференции в налогообложении. А моя социальная миссия в чем состоит? Научить этого инвалида перебирать коробочки или баночки пластиковые? Некоторые мамы порадуются, мой ребенок хотя бы пристроен, хотя бы сидит на каком-то месте. Но я, как коммерсант, их просто эксплуатирую. У нас в Петербурге есть пекарня, где работают инвалиды, они пекут хлеб, пирожки, им платят за каждую булочку 1 рубль и 20 копеек, а пирожок продается по 25 рублей. Это разве социальный бизнес? Я не сказал бы. Социальный бизнес — это поддержка на государственном уровне. В бизнесе социальном должно участвовать 4 стороны: государство, муниципалитет, инвалид как потребитель услуг и организация — поставщик этих услуг.»

Михаил Сапаров тоже «выпускник» фонда «Навстречу переменам». Сейчас руководит проектом «Адаптивный спорт», обучает детей с ограниченными возможностями скалолазанию.
«Я хотел показать: люди, вы можете, вы можете попробовать себя в новом амплуа. Некоторые боятся воды, некоторые не умеют или не любят бегать, но ползать умеют практически все. Да, не каждый инвалид умеет ползать, но он может научиться. И я от этого отталкивался. Конечно, десятью занятиями выраженные патологии не исправить, но многие двигательные навыки можно развить, не прибегая к медицинскому вмешательству. У меня занималась девочка с ДЦП, которая раньше не могла без поддержки спускаться и подниматься по лестнице, прыгать и бегать. Уже через три месяца регулярных тренировок она ходила на пешие экскурсии, рассчитанные на здоровых людей, а спустя полгода смогла впервые в жизни забраться на детскую горку, о которой мечтала с самого детства».
Михаил Сапаров, автор проекта «Адаптивный спорт»
Когда-то Михаил, как и многие его подопечные, тоже начинал жить заново. 22 года назад он попал под поезд и потерял руку. Профессия — Михаил работал слесарем холодильного оборудования — стала бесполезной. Восемь лет назад жена Ольга предложила ему пойти на тренировку по скалолазанию — приглашались люди с проблемами опорно-двигательного аппарата. Михаил отнесся к идее скептически, но на занятие пошел. С тех пор он стал регулярно посещать скалодром и через 2 месяца тренировок преодолел четырехметровую стену. А через год Михаилу предложили выступить на первом чемпионате мира по параклаймбингу — так называется адаптивное скалолазание для людей ограниченными возможностями. Он поехал и выиграл сразу две золотые медали.

Общаясь с людьми, которые ежедневно преодолевают себя и расширяют границы своих возможностей, Михаил понял, что адаптивное скалолазание — это эффективный способ реабилитации. Этот вид спорта равномерно развивает все группы мышц, улучшает двигательные возможности, повышает жизненный тонус. А для людей, которые даже не ходят, подняться на высоту трех метров сродни полету в космос. У них появляются новые цели, уверенность в себе и своих силах, расширяются горизонты. С тех пор Михаил окончил магистратуру НГУ им. Лесгафта по специальности «тренер адаптивной физической культуры» и теперь учит детей и взрослых покорять вершины скалодрома, но в первую очередь, по его словам, приучает к мысли, что их ноги и руки могут работать.
Михаил надеется, что со временем у нас приживется западный опыт в этой сфере. В Европе и США социальное предпринимательство — явление не новое, его давно и активно поддерживают государство, бизнес, общество и различные фонды.

В Великобритании, например, понятие «социального предпринимательства» определено законодательно, и с 1997 года государство оказывает этому виду бизнеса всестороннюю поддержку: предоставляет налоговые льготы и создает инвестиционные фонды поддержки и кредитования. В 2013 году в стране работало 70 000 социальных предприятий с общей занятостью около 1 млн человек. Это 5% всех предприятий страны. А вклад в экономику был равен приблизительно 24-м миллиардам фунтов в год.

В США же нет единого определения этому роду деятельности, и фокус больше на слове «предпринимательство» — то есть социальный бизнес обязательно должен приносить прибыль. Основное финансирование социальные предприятия получают от частных пожертвований через программы социальной ответственности бизнеса и от многочисленных фондов: Джона Рокфеллера, Генри Форда или Эндрю Карнеги и т. п. На сегодняшний день в США действуют 140 000 социальных организаций и предприятий, которые предоставляют рабочие места для 9,4 млн. граждан.
Помочь тем, кто помогает
«А у нас ежемесячный расход — от 700 тысяч до миллиона. Миллион в месяц — это сумасшедшие деньги. И собрать миллион в месяц с помощью пожертвований — это нереально. Кроме того, если я выплачиваю зарплату — 700 тысяч в месяц, то к этим 700 тысячам я должна добавить 200, чтобы заплатить внебюджетным фондам: страховая, налоговая и так далее. Это всё очень дорого. Если бы у нас были льготы, было бы замечательно.» — рассказывает Надежда Самойлова.

Пока же системной и комплексной поддержкой социального предпринимательства в России занимаются только такие организации как Фонд «Навстречу переменам». Там готовят будущего предпринимателя, что называется, «под ключ»: помогают четко сформулировать идею, грамотно презентовать ее, обучают основам предпринимательства и бухгалтерского дела, выделяют гранты, предоставляют волонтеров, оказывают юридическую помощь и психологическую поддержку.
Помочь социальным предпринимателям или авторам проектов можно через благотворительный сервис оператора мобильной связи Tele2 (*453# «Вызов» и с лицевого счета абонента ежедневно будет списываться 5 рублей в пользу фонда). Ещё можно оформить пожертвование на любую сумму с банковских карт Visa или Mastercard на сайте фонда. Героям статьи можно помочь и напрямую — нужная информация есть на сайтах организаций: «Я тебя слышу», «Светлый город» и «Адаптивный спорт».
До 22 июня продолжается прием заявок на конкурс «Навстречу Переменам-2018». Полуфиналисты конкурса получат возможность доработать свой проект в Акселераторе фонда. Финалисты попадут в очно-заочную программу Инкубатор — это год работы над проектом в профессиональном сообществе: семинары в Москве, индивидуальный план развития, курирование ментором из бизнеса, консультации с профильными экспертами. Победители, помимо участия в Инкубаторе, получат грант — 1,2 млн рублей. Подать заявку можно здесь.
Читайте также